Сначала подъехал высокий фаэтон-долгуша с детьми Извольскими и их пожилой гувернанткой-англичанкой мисс Мабель.

Старший из детей был маленький, с завитой барашком прической, паж Викторик, от которого нестерпимо пахло духами, так как он перед отъездом вылил на себя целую банку резеды. Викторик говорил по-французски и не снимал с рук белых перчаток. Его сестры, Мери и Нини, были очень похожи на двух фарфоровых куколок в своих пышных белых платьях с роскошными поясами и с туго завитыми по плечам локонами. С ними приехал их дальний родственник, хромой Алеша, круглый сирота, которого воспитывали в доме Извольских с самого раннего детства.

Вслед за чинными, выдержанными детьми Извольцевыми, поглядывавшими на всех с некоторым высокомерием, прикатили дети Раевы — брат и сестра, Тарочка и Митюша; она — пухлая, румяная девочка — шалунья и хохотунья, любимая подруга Таси; он — толстый карапузик, большой забияка. С ними приехала и их молоденькая француженка-гувернантка, не менее веселая и жизнерадостная, нежели они.

— Вот потеха-то, — с порога кричала Тарочка, — нас чуть из кабриолета Лука не вывернул. Он ударил Красавчика, а Красавчик понес… и экипаж набок… Вот смеху-то было! M-lle кричит, Митюша бранится, а я хохочу, хохочу, хохочу!

— Ах, как страшно! — в один голос вскричали сестрицы Нини и Мери.

— Я не понимаю, что тут смешного, когда лошадь несет и экипаж на сторону, — пожал пренебрежительно плечами Викторик, взбивая рукою свои туго завитые волосы. — Если б наш кучер осмелился нас вывалить, я бы его проучил.

— Во-первых, он не вывалил, а во-вторых, ты не смеешь драться! — сказала Тарочка.

— Неприлично говорить «ты» старшим. Я старше вас, — Викторик наградил девочку негодующим взглядом.

— Ах, ты, фофан! — неожиданно расхохоталась Тася, и прежде чем маленький паж успел опомниться, она подняла руку и в один миг испортила его великолепную прическу, спутав тщательно завитые волосы.