В глазах кока десятилетний юнга Лесков был младенцем, а в глазах Виктора Костин-кок, знатный кулинар флота, был нянькой, которую случайно нарядили в бушлат и клёш, с которой можно покапризничать, немного поскандалить и без особого труда добиться своего. Впрочем, на этот раз они были заодно: Костин-кок спешил ликвидировать аварию, а Виктору казалось, что от голода он стал совсем прозрачным. Иона Осипыч втолкнул его в камбуз, потащил к умывальнику, заставил его вымыть руки, усадил за стол, надел на свою круглую бритую голову белый твёрдый колпак и так загремел кастрюлями, будто собирался накормить до отвала целую дивизию. Виктор почувствовал, что жизнь входит в свою колею и что, в сущности, он не так уж несчастен.
— Первый закон! — потребовал Костин-кок. — Да не стучи ложкой, сломаешь!
— Есть первый закон, вот он: «Дружба с коком — залог здоровья».
— Ешь на здоровье! — весело ответил кок, ставя перед Виктором полную тарелку.
Замечательный суп, замечательный хлеб, замечательный камбуз, в котором знакома каждая кастрюля, и самое замечательное в камбузе — это Костин-кок!
Иона Осипыч сел на табуретку, сложил руки на животе и смотрел на своего питомца с такой радостью, будто вырвал его из когтей голодной смерти.
— Не стучи по столу. Говори второй закон!
— Есть второй закон, вот он: «Кто хорошо жуёт, тому всё впрок идёт».
Только на блокшиве готовят такие сочные и большие котлеты! Виктор съел их и покосился на кока, но Иона Осипыч сделал непроницаемое лицо, разглядывая что-то на подволоке.
— Третье, — умоляюще сказал Виктор. — А я третий закон придумал:
— Гм! — пожал плечами Костин-кок. — Так компот же не пекут, а варят…