— Гуляет Кронштадт, — сказал Костин-кок, прислушиваясь к звукам духового оркестра.

Они остановились возле ресторана. Костин-кок поправил на Викторе бескозырку, которая успела съехать на затылок, и вздохнул:

— Иди гуляй, Витя, а я Кузьму Кузьмича подожду. Очень мне интересно узнать, что он привёз. Может, что хорошее услышу. А ты гуляй, не балуй, держись по уставу, а вечером я на береговой квартире тебя проведаю.

Бедный Костин-кок! Он, вероятно, и сам не очень-то верил, что поиски увенчаются успехом, но продолжал искать, искать… Что касается Виктора, то он надеялся, что в один прекрасный день Костин найдёт своего Мотю и тогда из камбуза выплывет на удивление всему блокшиву давно обещанный пирог под названием «мечта адмирала»…

Иона Осипыч снял бескозырку, надел её и вошёл в ресторан. Виктор, заложив руки в карманы, смотрел на дверь, украшенную табличкой с затейливой надписью «меню». Он вздрогнул, когда какой-то командир мимоходом приказал ему:

— Юнга, руки долой из карманов!

ВЕЧЕРНИЙ КАРНАВАЛ

Виктор ещё думал о заботах Костина-кока, о пропавшем Моте, о таинственном и, вероятно, очень вкусном пироге «мечта адмирала», а глаза уже звали его вперёд. Действительно, нельзя было остаться равнодушным, к движению, которое охватило улицы Кронштадта.

В этот вечер на берег уволилось особенно много краснофлотцев, или, как говорят моряки в таких случаях, уволился большой процент. Везде слышался говор, смех, песни, музыка. Всё жарче разгоралось молодое веселье. Командиры и рядовые краснофлотцы, моряки и береговики, их жёны и невесты спешили на стадион, в парк, в сады, в Дом Красного флота, и, конечно, впереди всех везде поспевал Лесков.