– Привет, Джек!

Мы обменялись рукопожатиями. Ладонь его оказалась горячей и потной, такой потной, что я украдкой вытер руку о брюки.

– Здравствуйте, полковник! Давненько мы с вами…

– Да уж. – Он оглядел меня. – Джек, хватит величать меня полковником. Зови меня Берни. Ты отлично выглядишь.

– Вы – тоже.

Его серые глаза ощупали меня.

– Приятно слышать. Ну, пошли. Будем выбираться отсюда.

Мы пересекли людный зал и вышли на солнцепек. По дороге я пригляделся к полковнику. Он был в темно-синей рубашке навыпуск, белых хлопчатобумажных брюках и дорогих летних туфлях. Я, в своих стоптанных башмаках и легком коричневом костюме в полоску, выглядел рядом с ним оборванцем.

В тени стоял «ягуар». Он сел за руль, а я бросил сумку на заднее сиденье и пристроился рядом с ним.

– Знатная машинка.

– Да, нормальная. – Он покосился на меня. – Не моя – шефа.

Он выехал на шоссе. В эту пору – десять часов утра – машин было мало.

– Что поделываешь после армии? – спросил полковник, обгоняя грузовик, груженный ящиками с апельсинами.

– Ничего. Обвыкаюсь на гражданке. Живу со своим стариком. Трачу армейские денежки. Они уже на исходе. Вовремя вы объявились. На следующей неделе я собирался писать в «Локхид» с просьбой подыскать мне место.

– А что, неохота туда возвращаться?

– Неохота, но есть-то надо.

Олсон кивнул:

– Это верно… есть всем надо.

– Ну, судя по вашему виду, вы себе не отказываете ни в еде, ни в чем другом.

– Да-да.

Он свернул с шоссе на проселок, ведущий к морю. Ярдов через сто мы подъехали к деревянному кафе с верандой, откуда открывался вид на обширный пляж и море. «Ягуар» остановился.

– Здесь можно поговорить, Джек, – сказал полковник и вылез.

По скрипучей лестнице я поднялся вслед за ним на веранду. Мы сели за столик, и к нам с улыбкой подошла девушка.