– На сколько нужно удлинить полосу?

– Полмили хватит.

– А что за рельеф?

– Дрянной. Есть лес, всхолмления и даже скалы.

– Хотелось бы взглянуть.

– Я предвидел, что ты это скажешь.

Мы переглянулись. Работа оказалась совсем не такой заманчивой, как я рассчитывал. Чутье подсказало мне, что полковник чего-то недоговаривает.

– Допустим, я подготовлю полосу за три месяца, а что будет со мной дальше?

– Уместный вопрос. – Он повертел в руках очки и обратил взгляд к морю. – Я поговорю с Эссексом. Он будет доволен. Думаю, смогу убедить его дать тебе место начальника аэродрома, и ты получишь не меньше тридцати тысяч в год.

Я задумчиво допил кока-колу.

– А вдруг Эссекс останется недоволен… что мне грозит тогда?

– То есть если ты не уложишься в три месяца?

– Вот именно.

Олсон закурил очередную сигарету. Я заметил, что руки у него подрагивают.

– Тогда, вероятно, пиши пропало. Я сказал ему, что успеть можно. В случае срыва графика нас обоих вышвырнут вон. – Он глубоко затянулся. – Мне крупно повезло с этой работой, Джек. В наше время первоклассных летчиков пруд пруди. Эссексу стоит только поманить, и они сбегутся со всех сторон.

– Вы сказали про пятнадцать тысяч годовых. Значит, на самом деле я получу за три месяца три тысячи семьсот пятьдесят долларов, а уж зачислят меня в штат или нет, будет зависеть от того, удастся ли нам угодить Эссексу – так?

Олсон не сводил глаз с кончика сигареты.

– Вроде так. – Он посмотрел на меня, потом отвел глаза. – В конце концов, Джек, раз ты сейчас все равно не у дел, это совсем неплохо, а?

– Да, неплохо.

Мы посидели молча, потом он сказал:

– Давай съездим на аэродром. Оглядишься там и скажешь свое мнение. Через три часа у меня вылет с шефом в Нью-Йорк, так что времени в обрез.