– Вот что, – сказала Люси. – Если это Кэр-Параваль, здесь должна быть дверца, в самом конце помоста. Собственно, если так, то сейчас мы сидим к ней спиной. Ну, помните, дверь в сокровищницу.

– Полагаю, здесь нет никакой двери, – сказал Питер, вставая.

Стену за ними покрывал сплошной ковер плюща.

– Скоро узнаем, – сказал Эдмунд, поднимая одну из палок, приготовленных для костра. Он начал простукивать заросшую стену. Тук-тук – стучала палка по камню, и снова – тук-тук, и затем вдруг: бум-бум – совсем другой, глухой, деревянный звук.

– Ух ты! – воскликнул Эдмунд.

– Надо ободрать плющ, – сказал Питер.

– Давайте не будем, – взмолилась Сьюзен. – Давайте лучше утром. Если придётся здесь ночевать, мне не хотелось бы лежать спиной к открытой двери, к большой чёрной дыре, откуда что угодно может вылезти, не считая уже сырости и сквозняка. И скоро стемнеет.

– Сьюзен, как тебе не стыдно! – укорила Люси. Но мальчики Сьюзен не услышали. Они обдирали плющ руками и карманным ножиком Питера, пока тот не сломался. Тогда Эдмунд отыскал свой. Вскоре всё вокруг оказалось засыпано плющом, но дверь они наконец расчистили.

– Заперта, конечно, – сказал Питер.

– Да дерево-то всё сгнило, – отвечал Эдмунд. – Мы его в момент разломаем, ещё и топливо будет лишнее. Давай.

Дверь оказалась прочнее, чем они ожидали, и, прежде чем они её выломали, большой зал погрузился во тьму и над головами зажглись первые звезды. Не одну Сьюзен пробрала легкая дрожь, когда мальчики остановились посреди кучи разломанного дерева, вытирая грязные руки и вглядываясь в холодную тёмную дыру.

– Теперь нужен факел, – сказал Питер.

– А стоит ли? – вмешалась Сьюзен. – И Эдмунд говорил…

– Я этого больше не говорю, – перебил Эдмунд. – Я ещё не всё понимаю, но мы потом разберёмся. Идём, Питер?