- Бог моих отцов! Ты, который веками хранил чистоту и подлинность нашего рода, не попусти, чтобы недостойный посрамил имя Абассидов, возьми под свою защиту моего настоящего сына в этот час испытания!

Султан поднялся и снова взошел на трон. Присутствующие замерли в ожидании, прямо-таки боясь дохнуть. Пробеги по залу мышонок, это было бы слышно - такая напряженная воцарилась вдруг тишина. Сидевшие сзади вытянули шеи, чтобы увидеть шкатулки через головы сидевших спереди. И теперь султан сказал:

- Откройте шкатулки!

И шкатулки, которые дотоле нельзя было открыть никакой силой, открылись сами собой.

В шкатулке, выбранной Омаром, лежали на бархатной подушке маленькая золотая корона и скипетр, а в шкатулке Лабакана - большая иголка и немного ниток. Султан велел обоим подойти со своими шкатулками к нему. Он снял с подушки коронку, и - о диво! - в его руке она стала расти, пока не достигла размеров настоящей короны! Он надел ее на голову своему сыну Омару, который стал перед ним на колени, поцеловал его в лоб и велел ему сесть по правую руку от себя. А повернувшись к Лабакану, он сказал:

- Есть старая поговорка: "Знай, кошка, свое лукошко!" А тебе, кажется, следует знать свою иголку. Хоть ты и не заслужил моей милости, но некто, кому я сегодня ни в чем не могу отказать, за тебя попросил. Поэтому я дарю тебе твою жалкую жизнь. Но если хочешь послушаться доброго совета, то поспеши убраться из моей страны!

Посрамленный, уничтоженный, бедный портняжка не в силах был ничего ответить. Он пал ниц перед принцем, и слезы брызнули из его глаз.

- Вы можете простить меня, принц? - сказал он.

- Верность другу, великодушие к врагу - вот гордое правило Абассидов, отвечал принц, поднимая его. - Ступай с миром.

- О истинный сын мой! - растроганно воскликнул старый султан и припал к груди своего сына.

Эмиры, паши и все важные лица государства встали со своих мест и воскликнули: