- Очень.

- Трида тоже любит меня и моих братьев. Наверное, все матери любят своих детей. Можно, я расскажу обо всем Триде?

- Конечно. Я не разрешала тебе раньше рассказывать о себе потому, что любопытство могло бы погубить твоих братьев, детей лесника. Они обязательно захотели бы увидеть меня и попали бы в ловушки Гора. Многие люди уже поплатились за свое любопытство. Попадая в наш лес, они или не могут отсюда выбраться или попадают вниз, к моему дяде. Представляешь, как убивались бы по своим сыновьям твои приемные родители?

- И ты не смогла бы им помочь? - не унималась Гела.

- Не знаю. Отстань! Хватит того, что я вот уже сколько лет вожусь с тобой, - рассердилась Зар и буквально растаяла на глазах у Гелы.

Гела поднялась с поваленного дерева, вздохнула, еще раз взглянула на ручей, где когда-то купала ее хозяйка заколдованного леса, и пошла домой.

Девушка прекрасно знала характер своей удивительной подруги и, уж если та рассердилась, то искать ее в лесу было совершенно бесполезно. Тем более что самой Геле очень хотелось побыстрее попасть домой и рассказать обо всем Триде.

Однако хотя Геле и хотелось поделиться с близкими всем, что она сегодня узнала, и рассказать им о Зар, она уже не бежала вприпрыжку, что-нибудь напевая, как раньше. Сегодня кончилось ее детство. Гела шла, обдумывая на ходу все, что рассказала ей Зар. Поэтому, подойдя к дому, где она выросла и который до этого дня считала своим, девушка сразу же направилась к той, кого она всю свою жизнь называла мамой.

- Что случилось, доченька? На тебе лица нет, - встревоженно спросила Трида, оторвавшись от квашни с тестом.

- Мама, я вам, правда, не родная?

Трида испуганно посмотрела на дочку. И по взгляду поняла, что девочка все знает.

- Правда, доченька. Только какая разница, родила я тебя или нет? Любим-то мы тебя, как родную. Другой дочки нам с отцом и не надо. И для отца, и для братьев ты - самая лучшая.