- Да, дела, - опять вздохнул лесник.

- Мама, а когда Зар положила меня маленькую на крыльцо, на мне что-нибудь было надето?

- Нет, доченька. Я тогда очень еще удивилась. Не так уж и жарко было, а ты лежишь совсем голенькая.

- Да, нет, жена! - неожиданно вмешался в разговор лесник. - на шейке-то у нее что-то висело, какое-то украшение.

- И правда! Садовая моя голова! - воскликнула Трида и тут же полезла куда-то за печку.

Через минуту на столе стояла деревянная шкатулка, завернутая в кусок чистой материи. Трида развернула холщовую ткань, открыла шкатулку, в которой лежали ее скромные украшения, и достала оттуда золотую сережку, сверкающую драгоценными камнями, подвешенную на черном шнурке.

- Все правильно. Так, как говорила Зар. Это сережка, вторая должна быть у брата, - сказала Гела, бережно рассматривая удивительно красивое украшение.

- Судя по всему, твоя мать должна была быть из знатной семьи. Здесь даже какой-то знак есть, - добавил Жак, тоже склоняясь над сережкой.

- Интересно, жива ли бедняжка. Такое перенести. Надо будет о ней узнать в монастыре. Может, монахини что-нибудь вспомнят, - задумчиво произнесла Трида, внимательно глядя на дочь и сына, рассматривающих сережку.

- А что, если нам с Гелой поехать в город навестить старшего брата? Можно и сережку ювелирам показать. Вдруг скажут, чья она? - спросил Жак, обращаясь к отцу.

- Что ж не съездить. Поезжайте. И мать возьмите. Небось, тоже по сыну соскучилась, - заметил отец.

На следующий день, прямо с утра, Трида, Гела и Жак отправились в город навестить старшего сына лесника. Он совсем недавно обосновался в городе и работал в лавке у их дальнего бездетного родственника, обещавшего оставить свое дело Маку. Так звали старшего брата Жака и Гелы.

По дороге, умело управляя лошадью, Жак все время расспрашивал Гелу о Зар и ее дяде, подземном хозяине. Почему-то Жаку казалось, что Гор обижает Зар.