Вскоре, оставив Вальда в доме для паломников, Гела отправилась разыскивать кого-нибудь, кто помнил бы о событиях пятнадцатилетней давности.

Старушка-монахиня, услышавшая вопрос молодой девушки, тут же проводила ее к аббатисе.

- Почему ты спрашиваешь об этой женщине?

- Возможно, это моя мать.

- Твоя мать была немой?

- Не знаю, матушка. Я ее никогда не видела. Эту женщину кто-нибудь уже разыскивал?

- Нет, дитя мое. Правда, примерно в то же время, когда в нашем монастыре появилась немая тяжелобольная женщина в сопровождении престарелой родственницы, искали какую-то молодую, богато одетую женщину на сносях. Но та, что пришла тогда в монастырь, вовсе не ожидала рождения ребенка. К тому же она была совершенно седой. Одета же бедняжка была довольно скромно. Хотя ее пожилая родственница и пожертвовала тогда на нужды монастыря большой кошель с золотом.

- А где эта женщина сейчас, матушка?

- Здесь, дитя мое. После своего выздоровления она приняла постриг и стала монахиней нашего монастыря. Ее родственница тоже обитала у нас, но несколько лет назад скончалась. А та, что помоложе, благодарение Богу, жива.

- Я могу ее увидеть?

- Конечно, дитя мое. Хотя, не знаю, что тебе удастся от нее узнать. Она не может разговаривать.

Тут аббатиса позвонила в колокольчик и поручила одной из монахинь проводить Гелу к сестре Феодоре.

С замиранием сердца Гела вошла в полутемную келью. На полу на коленях стояла, опустив голову, одетая во все черное монахиня и усердно молилась. Гела застыла на пороге. Женщина подняла голову, с удивлением глядя на юную девушку. В глазах у нее застыли слезы.

Гела молча подошла к монахине, сняла с шеи золотую сережку на шнурке и протянула ее женщине. Та поднялась с колен, внимательно посмотрела на сережку, даже ощупала ее, потом еще раз посмотрела на Гелу и беззвучно опустилась на пол, потеряв сознание.