Принц скакал уже много дней, не видя и следов человека, когда вдруг у подножья высокой горы заметил чум из звериных шкур. Он подъехал поближе, чтобы еще раз задать свои бесполезные вопросы. И вдруг, к неописуемому своему изумлению, обнаружил надпись на склоне горы и прочитал имя "Линдагулль". Колдун высек это имя над дверью горной пещеры, где была заточена Линдагулль, чтобы найти это место, когда он передвинет свой чум.

Принц вытащил левой рукой саблю и хотел ринуться в чум, но в этот миг на дороге, ведущей к вересковой пустоши, предстал колдун.

- Верни мне принцессу Линдагулль! - воскликнул принц. - А не то я отправлю тебя в царство Аримана.

Колдун был хитер, и лукавство не раз спасало ему жизнь, но после столь неожиданной встречи он растерял всю свою находчивость. И ничего лучше не мог придумать, как превратиться в песца, который быстрыми прыжками кинулся в горы. Он надеялся спастись от сабли принца, но забыл про пса, следовавшего по пятам за своим господином. Валледивау, увидев, что песец удирает, бросился за ним. Песец проскальзывал через все расселины, легко перепрыгивал через все горные пропасти, но Валледивау оказался еще проворней и настиг песца на самой высокой горной вершине. Пес разорвал его на части, а сердце съел. А лишь только он съел сердце и предстал с перепачканной кровью мордой перед хозяином, принц понял, что колдуну пришел конец. Но где же Линдагулль?

Принц вошел в чум. Пимпедора варила оленье мясо, а Пимпепантури спал на мягкой мшистой подстилке, чтобы сделать хоть что-нибудь полезное до обеда.

- Женщина, - сказал принц, - ваш муж мертв. Отдайте мне Линдагулль, и с вами не случится ничего дурного.

- Мертв?- спросила старуха, не очень-то, видно, опечалившись. - Да, давно пора было положить конец его злобным проделкам. А Линдагулль ищите на вересковой пустоши - мой старик превратил ее в цветок вереска. Да поторопитесь - ночью ударит мороз, и тогда принцессе - конец.

- О, любимая моя, малютка Линдагулль, неужели ты умрешь нынче ночью? воскликнул принц и, выйдя из чума, кинулся в отчаянии прямо на поросшую вереском землю необозримой пустоши, где тысяча тысяч бледно-розовых цветов, как две капли воды похожих друг на друга, ожидали смерти.