— Стерва! — простонал Пашка.

— Другой на твоем месте сказал бы: «Спасибо, Юленька, за твою заботу». Тебе еще когда-нибудь доводилось работать с такими заботливыми корреспондентами, как я?

— Я — не другой, и я с тобой не первый год знаком. Стерва!!! Стервокор! Правильно Новиков говорит: у других — собкор, а ты у нас стервокор. Новиков тебя сразу раскусил. Ох, как кому-то не повезло в жизни… И о чем мужики думают, когда с тобой связываются?!

— Кто о чем. И другие, в отличие от тебя, считают, что им в жизни крупно повезло.

Пашка закатил глаза, пробурчав себе под нос явно какую-то гадость.

Но пререкаться дальше нам не дали: прямо за моей «шестеркой» затормозил огромный черный джип с тонированными стеклами. Кого еще нелегкая принесла? И с чем? С предьявой какой-нибудь или, наоборот, с комплиментами? С моей работой никогда не знаешь, чего ждать.

Стекло у переднего места пассажира поползло вниз, и моему взору явилась лопоухая рожа с квадратной челюстью. Рожа попыталась изобразить улыбку. Получился оскал.

— Вы — Смирнова, да? — спросил Лопоухий.

— Предположим, — ответила я. Хотя чего предполагать-то? Уж он-то мою физиономию в криминальной хронике (в качестве репортера) точно видел. Этот тип не может не следить за делами у друзей и конкурентов, которые как раз и являются героями моих репортажей. Репортажей стервозной корреспондентки.

— А вы в «Кресты» случайно не собираетесь сегодня? — продолжал задавать вопросы Лопоухий.

— Завтра собираюсь, — сказала я. — А что?

— Снимать будете, да? Или писать чего? Или по личному интересу?

«И все-то тебе знать надо», — подумала я и спросила вслух:

— Будут какие-то конкретные пожелания?