— Может быть, просто кто-то очень не хотел, чтобы мы с ним встречались? — предположила Марина упавшим голосом.

Конечно, я видела, что ей очень жаль человека, погибшего во цвете лет. Но ко всему прочему еще примешивалась обида на злодейку-судьбу, не давшую возможности даже познакомиться с этим самым человеком. Кроме всего этого, я заметила и горячее желание нашей секретарши помочь правосудию. Мы, как-то не сговариваясь, сразу решили, что с этой смертью дело нечисто.

— Вы, может быть, избиратели Геннадия Георгиевича? — обратился ко мне молодой человек приятной наружности в великолепно отглаженном костюме. — Меня зовут Ярослав Всеволодович Сосновский, я — секретарь депутата Владимирцева, то есть.., бывший.

— Секретарь? — удивилась я. Все надежды на создание психологической концепции выбора секретарши и выявление с ее помощью типа руководителя рухнули еще на начальном этапе, — как оказалось на практике, кое-кто из руководителей предпочитает секретарей-мужчин.

— У вас была назначена встреча? — так же ровно продолжил свои расспросы Сосновский. — Можете в письменном виде изложить свою просьбу, возможно, ее рассмотрит другой депутат.

Мне такая забота о простом народе очень понравилась: «Надо же, Владимирцев умер, а его секретарь в это время о простых людях все-таки думает». Но тут мое внимание привлекло кое-что иное — фигура Мариночки как-то незаметно подтянулась, глаза заблестели, и сама она в один миг еще больше похорошела. Я долго не раздумывала над причиной столь коренного изменения внешности — достаточно было приглядеться повнимательнее к подошедшему мужчине, как сразу становились ясны душевные коллизии противоположного пола.

Ярослав, с первой минуты покоривший меня элегантностью и безупречностью манер, был высоким брюнетом с роскошной шевелюрой и очень милыми чертами лица. В общем, преображение нашей секретарши было вполне обоснованно, и нам с Виктором стало понятно — в ее сердце вновь поселилось большое чувство. Конечно, к Сосновскому.