В таком воинственном настроении я вошла в офис, где уже полчаса взволнованный нашим отсутствием Кряжимский курил одну сигарету за другой и не находил себе места.

— Рассказывайте, — с порога накинулся он на нас.

Вообще-то отсутствием воспитания наш аналитик не страдает, но его охватил такой ужас от создавшегося положения, что никому и в голову не пришло требовать от него хороших манер. Поэтому, быстренько сбросив верхнюю одежду, мы расселись в креслах прямо в приемной, где царствовала Мариночка, которая тут же занялась приготовлением кофе. Стараясь как можно спокойнее и подробнее ввести Сергея Ивановича в курс дела, мы по очереди припоминали все мелочи, которые с большим трудом узнали сами.

— Значит, Владимирцев умер в период с девяти до половины десятого, когда его нашла жена, — анализировал Кряжимский наши обрывочные сведения. — Кстати, а где жена была до этого самого часа? — спохватился он.

— Да вроде бы уезжала куда-то, — вспомнила я, вопросительно уставившись на Марину.

— Я как-то не додумалась об этом спросить, — пролепетала она, выключая кофеварку.

Виктор усмехнулся, но вслух ничего не сказал. Впрочем, даже Кряжимский, которого с нами в офисе не было, догадался, что виной этой ее «забывчивости» является мужчина. «Она на него такими глазами смотрела, что я бы удивилась утвердительному ответу», — совершенно беззлобно подумала я.

— Кстати, я ему оставила свой телефон, — улыбнулась Мариночка, предлагая каждому маленькую чашечку кофе и сушки из своего диетического продуктового запаса. — Так что, если он мне позвонит, я его обязательно об этом спрошу, — пообещала она.

Честно говоря, мне с трудом верилось, что наша секретарша, обезумев от восторга, способна в эту минуту думать только о служебных делах. Но говорить об этом было просто бессмысленно, поэтому я целиком отдалась наслаждению кофе и снова промолчала.