Только неброская черная дверь притулилась меж диккенсовских эркеров Патриарх-стрит. В лавках по одной стороне торговали валлийскими сливочными помадками, сланцевыми барометрами и пресс-папье из полированных пляжных окаменелостей. А на другой располагался магазин поношенного платья, которым владела Армия спасения – «Одежный Спас». У клубной двери не было особых примет, разве что иудино око глазка да алая цифра «шесть» – и только если приглядеться повнимательней к дверному колокольчику справа от двери, можно было увидеть простые слова: «Мулен-Вош, Буат де Нюи». Когда я в начале одиннадцатого подошел к клубу, миссис Ллантрисант и миссис Абергинолуэн из «Лиги Милостивого Иисуса, Карающего Разврат» едва заступили в свой пикет.

– Добрый вечер, мистер Найт!

– Добрый, миссис Ллантрисант! Какая вы сегодня шикарная – сделали новую прическу, да?

– Не угадали, мистер Найт, другая обновка.

Она приподняла каблук и сделала пируэт на мыске, чтобы показать товар лицом. Я пристально оглядел ее: что еще за обновка?

– Ну же! Не замечаете? Просто беда с этими мужчинами!

– Да никак это новые ортопедические башмачки, я прав?

Она просияла и наклонилась, чтобы полюбоваться ими самой.

– Сегодня утром получила; импортные, аж из самого Милана: телячьей кожи, а внутри овчина – при том еще и гипоаллергенные, так что и кот не чихнет.

Подошла миссис Абергинолуэн:

– Никак в клуб собираетесь?

– Дай, думаю, зайду.

– Успокоительной настоечки с собой не дать, мистер Найт? Не помешает.

– На что она мне, горемычному?

– Мало ли. Чтобы гормончики не разбушевались. Лучше перебдеть, чем пожалеть.

– Честно говоря, ни к чему безлошадному конюшню запирать!

Клуб представлял собой тускло освещенную вереницу погребов, между которыми снесли стены. В оформлении главенствовала морская тематика – с потолка свисали рыбацкие сети, повсюду громоздился корабельный хлам. Сбоку имелась приступочка, служившая сценой. Ее обрамляла мишура, сверкавшая в лучах софитов, по центру одиноко высился микрофон. У сцены теснились столы, украшенные масляными лампами, чуть подальше имелись места позаковыристей и поукромнее – диванчики из распиленных пополам и обитых подушками кораклов