В темноте не видно лиц. Все молчат, слышен только ровный гул моторов. Но каждый думает об одном: как встретит земля?

Отвернув рукав полушубка, Калганов смотрит на светящийся циферблат. Второй час полёта. Наверное, уже перелетели море, внизу – занятая врагом земля…

– Приготовиться!

Калганов приник лицом к холодному плексигласу маленького окошечка. Что внизу?… Но только непроницаемая темь царит там, не отличишь, где земля, где небо. Где-то внизу Ялта, там немцы. Ни огонька…

Самолёт медленно кренится и описывает круг. Калганов продолжает вглядываться. Он ищет внизу условные огни, которые укажут район, куда следует прыгать. Их должно быть пять, расположенных «конвертом», пять костров. Где же они?

А самолёт делает круг за кругом. Тревожно гудят моторы.

Пять костров… Их должны подготовить те моряки, которые в этот район спрыгнули на парашютах раньше, когда Калганов находился ещё на фронте под Новороссийском.

Далеко-далеко внизу мелькнули и скрылись, заслонённые крылом разворачивающегося самолёта, пять малюсеньких, как искорки, тусклых огоньков: четыре по углам, один в середине – долгожданный «конверт».

Гул моторов, свист разрезаемого корпусом самолёта воздуха, резкий ветер ворвались снизу, через открывшийся люк.

Встал матрос, сидевший рядом с Калгановым.

Один за другим протискивались мимо Калганова его товарищи и бросались в чёрное отверстие люка, через которое навстречу, в лицо, бил холодный, ревущий ночной ветер.

«Пора мне!»

Калганов нагнулся, опёрся рукой о край люка, бросился вниз головой и… застрял. Подвела сумка, пристёгнутая к поясу.

В глаза, в нос, в рот, в уши со страшной силой бил густой, сдавливающий дыхание воздух. Калганов извивался всем телом, старался освободиться, вывалиться из люка – тщетно! Руками он не мог себе помочь – висел наружу вниз головой, застряв по пояс. Он чувствовал, как, кренясь, самолёт разворачивается, чтобы вновь пройти над местом выброски. Круг, второй, третий…