Ему позвонил незнакомец, представившийся старшим следователем по особо важным делам Мосгорпрокуратуры Омельченко и тоном, не терпящим возражений, предложил срочно приехать по адресу... Он продиктовал адрес и сказал, что встретит лично.

Они встретились у дверей помещения, на котором была табличка "Морг". И вот тут, на пороге, Проскурец узнал от Омельченко, что его давний друг, компаньон и соратник Владимир Волков - мертв. И не просто мертв, как это обычно случается с пятидесятилетними мужчинами (инфаркт, инсульт или еще что-то из этой же серии) - мертв в бесконечной степени. Черная пыль вместо кожи на обуглившихся костях. Именно эта жуть предстала перед глазами Виталия Проскурца, когда его подвели к оцинкованному столу и санитар в зеленоватом фартуке отбросил покрывало, обнажив неприглядные останки.

- Вы были знакомы с потерпевшим, Виталий Федорович? - задал вопрос Омельченко, очень худой, высокий мужчина с костлявым лицом и волосами, уложенными с легкой небрежностью.

- Что? - Проскурец поднял лицо и немигающими глазами уставился на следователя.

- Подумайте.

- О чем вы говорите?

- О чем? Это вы меня спрашиваете?

- Да, это я вас спрашиваю. И не вижу в этом ничего странного.

- Ладно. - Омельченко потер руки. - Итак, вы утверждаете, что не знакомы? Я правильно вас понял?

- Да, именно так.

- А между тем эти останки принадлежат, хотя было бы правильнее сказать - принадлежали - гражданину Российской Федерации Владимиру Сергеевичу Волкову.

Массивная фигура Проскурца внезапно зашаталась, едва не потеряв равновесия.

- Ну вот, видите, я прав, - сказал Омельченко, успев подхватить собеседника за локоть.

- Это Володя? - сдавленно произнес Проскурец.

- Да, да, да. Он самый. Надеюсь, для вас этот факт не является новостью?