- Надеюсь, да, - выдавил из себя Проскурец, направляясь к выходу из этого страшного места.

...И теперь, меряя широкими шагами кабинет, то выглядывая в окно, то оказываясь у двери, Проскурец неоднократно ловил себя на том, что невольно подслушивает, о чем толкуют подчиненные. Он вдруг замер посередине, потому что его мобильник дал о себе знать настойчивой трелью.

Привычным жестом из внутреннего кармана пиджака он извлек черную пластиковую коробочку, нажал кнопку ответа и приложил к уху.

- Да.

- Виталий Федорович? - донесся из трубки женский голос.

- Да, да, я слушаю.

- Это Лена.

- Лена? - Проскурец добрел до стола и уперся в него свободной рукой. Лена Волкова?

- Да, Виталий Федорович, Лена Волкова. С каких это пор вы перестали узнавать мой голос?

- Ты где?

- В Москве.

- Ты в Москве? Ты точно в Москве?

- Господи, да что с вами такое, Виталий Федорович? Я точно в Москве. Только что из самолета.

- Извини, Лена.

- Где папа? Я не могу до него дозвониться, все номера молчат, будто их отключили. Он что, уехал?

- Понимаешь, Лена... случилось несчастье.

Проскурец говорил как автомат, стараясь сдерживаться.

- Что случилось?

- Я... я даже не знаю, как тебе сказать. Его машина, понимаешь... Она...

- Я ничего не понимаю. Чья машина? О чем вы говорите?

- Его машина... Извини, Лена. Если у тебя есть возможность приехать приезжай сейчас же.

- Куда?

- К нам в офис. Я тебе все объясню. Адрес помнишь?

- Конечно, помню.

- Тогда приезжай. Я жду.

Проскурец отключил телефон и снова с подозрением посмотрел на закрытую дверь.