– У нас всегда так, – буднично прокомментировал тот. – Справедливый подход к человеку и четкая организация.

«Второй раз спасает, гад! – с неожиданной злостью подумал Токарев. – Буду теперь ему до пенсии обязан». Но тут его внимание переключилось на другое. Алекс почему-то орал на Мерецкую, которая разглядывала парту и безмолвно кусала губу.

– Ну, как у вас дела? – запоздало поинтересовался Саша.

– Какие дела?! – вскипел Алекс. – Два плюс два и «параша» в четверти! Эта дура не могла даже один пример решить, как следует!

– Я же сама еле тройку получила, – начала оправдываться Марина. – Вот здесь надо было икс умножить на семь… – Она стала водить дрожащим пальчиком по бумаге.

– Молчала бы лучше! – Алекс рванул портфель за ручку, встал, стремительно ушел прочь.

И вдруг выяснилось, что под очками у нее мокро. Тихонько всхлипывая, подергивая плечиками, она жалко горбилась над партой… Саша растерялся.

– Марин, ты чего?.. Ну, получила трояк… Тоже государственная оценка…

Марина достала носовой платок и начала неловко промокать глаза, приподняв очки. Закончив, слабо махнула рукой:

– При чем здесь моя тройка?

– Может, ты из-за моих несчастных случаев? – с надеждой в голосе предположил Токарев. – Не волнуйся, я воробей стреляный.

Она скомкала политые слезами листы с контрольной, затем сунула их в парту. И неожиданно улыбнулась:

– Смешной ты, Сашка.

Токарев молча взял ее портфель. Направился к дверям. Он подумал: «Чего-то я тут не понял…»

7.

…не понял, что там творится? Разговор очень громкий. И вроде про меня, но не ругают. Обсуждают, что со мной делать, – по-деловому, без эмоций, будто я собака или кошка какая-то. Сидят на кухне, курят перед открытым окном… Откуда им знать, что я внизу стою и ловлю каждое их слово? Я родительские голоса услышал, когда домой шел. Ясное дело, сразу заинтересовался. Плюнул на всякую технику безопасности, прокрался вдоль стены…