Мальчик потоптался у столба, поразмышлял и, поскольку покупка лошади не входила в его планы, зашагал дальше.

Солнце поднималось выше, разгоралось, и тени на снегу стали синими. Мальчик шел домой, грыз вкусную душистую горбушку и следил за своей синей тенью, бесшумно скользящей по колючему кристаллическому снегу. Мысль о лошади осталась сзади, у столба с шуршащим листком.

Но неожиданно мальчик подумал: "Хорошо бы купить лошадь.

Лошадь даже лучше велосипеда. А что делать с лошадью? Гулять.

Скакать верхом. Если на белой в яблоках лошади прокатиться по поселку, все ребята умрут от зависти!"

Он зажмурил глаза, чтобы явственно представить себя в седле, пахнущем кожей, но вместо гордого скакуна в яблоках увидел гнедую рабочую лошадь с тяжелыми ногами, с челкой, налезающей на глаза, с большими усталыми глазами. Это была единственная лошадь, которую он знал, - встретил ее, когда ездил к бабушке в Рязанскую область, в деревню Шемордино. Лошадь звали Стрелкой. Вероятно, когда ей давали имя, думали, что она будет мчаться, скакать, легко нести на себе всадника. Но судьба лошади сложилась иначе: всю жизнь она работала в поле, на огородах, ходила в упряжке тянула то телегу, то сани.

Когда Стрелку привели из колхоза к бабушке на огород, мальчик заметил, что глаза у нее пустые - будто она не выспалась со вчерашнего дня. Покачивая тяжелой головой, лошадь медленно тянула плуг, а мальчик прыгал рядом по рыхлой земле и с интересом наблюдал за ее работой. Лемех плуга холодно поблескивал, земля поднималась волной и отваливалась в сторону. Потом все отдыхали, а бабушка дала мальчику ломоть черного хлеба, густо посыпанного солью, и велела дать Стрелке. Он с опаской протянул лошади хлеб, думал - укусит. Но лошадь большой мягкой губой осторожно взяла угощение. И было даже приятно почувствовать на ладони теплое дыхание лошади.