Медведь, как казалось, направлялся в разрыв между двумя застывшими на льду залива скутерами. Тем, которым управлял Стрелок. И другим – что остановился у самого берега. Он был огромен, наверняка очень силен, но казался из-за своей неспешной валкой походки каким-то неуклюжим, неповоротливым…

Но первое впечатление оказалось обманчивым. Зверь стартовал так резко, что стрелок даже глазом не успел моргнуть! А когда он довернул ствол, целясь теперь в спину, в хребет, было уже поздно стрелять; зверь уходил в сторону берега крупными, просто-таки гигантскими скачками. Более того: он в какой-то момент попер прямо на тот скутер – и на его наездника, вооруженного карабином, – что остановился у берега. И если бы Стрелок спустил курок, он мог бы попасть в своего товарища…

Он так и не решился выстрелить. И все же неподалеку разок хлопнуло, отозвавшись дробным эхом – это их третий товарищ пальнул из карабина. То ли для острастки, чтобы напугать зверя и отвлечь от их товарища, на которого тот столь внезапно попер, то ли метясь непосредственно в самого этого зверюгу…

Стрелок, цедя ругательства под нос, сунул ружье обратно в меховой чехол. Уселся в сиденье, из-под полозьев резво стартовавшего скутера взметнулось облачко снежной пыли.

Остановившись возле перевернутого на бок снегохода, спрыгнул и подбежал к лежащему рядом с ним товарищу.

– Эй, Томас?! – крикнул он. – Ты как… живой?

Тот сначала перевернулся на живот. Затем, взявшись за протянутую руку, покряхтывая, поднялся на ноги.

– Ох… Сам не знаю пока! Кажется, цел…

К ним подкатил на сноускутере их третий товарищ. Они поставили на полозья опрокинувшийся «Поларис». Стрелок подобрал выроненный Томасом карабин, осмотрел оружие и сам определил его в специальный чехол, расположенный ближе к корме машины, за сиденьем.

– Ну и зверюга! – возбужденно сказал Томас. – Я думал, что он раздавит и скутер, и меня заодно! Едва успел отскочить…