Игорь Валентинович Голышев, как старший, в точности знает, что это за люди, для чего они подготовлены и кто или что за ними стоит. Пинчук не столь хорошо информирован на сей счет, но и он – для себя – давно все понял. Конечно, не во все детали они посвящены, но это и незачем. Достаточно того, что они, двое оставшихся в поселке на хозяйстве сотрудников «Арктикугля», четко выполняют те инструкции, которые были получены ими еще до прибытия в поселок этих двух «ученых».

И еще один немаловажный момент. За «молчание», как и за такого рода сотрудничество, полагается прибавка к жалованью. Как бы кто ни любил Арктику и свое дело, материальный фактор тоже играет важную роль. В столь тяжелых условиях, как здесь, в отстоящем на сто километров от ближайшего жилья «мертвом городе», когда человек ежедневно рискует если и не жизнью, то здоровьем, мысли о солидной прибавке к положенной по контракту зарплате греют душу и здорово помогают переносить все тяготы и неудобства…

– Коля… ты слышал?! – свистящим полушепотом произнес Голышев. – А ну тихо! Не скребись там… Ша!

Пинчук замер у плитки. Застыл с зажатой в руке ложкой, которой он помешивал в кастрюльке. На завтрак Николай готовил густой супчик (из норвежских суповых пакетиков и тушенки), ну а сало уже было порезано на кусочки и выложено на тарелку. Лицо его было красным, даже багровым, так, словно он только что вышел из бани. В действительности же Николай почти два часа кряду убирал снег возле ангара. А затем еще проехался на скутере по заснеженным улочкам поселка. Он лишь минут десять назад вернулся в ангар. Нахлестало ветром и снежной крупой так, что от пламенеющих после этих утренних работ щек можно прикуривать.

Из динамика рации, наряду с атмосферными помехами, и вправду временами слышались какие-то странные звуки… Явственно прозвучало несколько щелчков. Складывается впечатление, что кто-то – и именно на оговоренной заранее волне, поскольку у рации этой сотня каналов – пытается осуществить вызов… Голышев отключил кнопкой функцию «шумоподавление», тем самым увеличив дальность приема сигналов. Двое мужчин, замерев, провели еще какое-то время в ожидании, чутко прислушиваясь к звукам, но из динамика доносились лишь давно уже привычные уху едва слышные шорохи…