Но зато его внутренняя жизнь! Она очень сложна! О! Его духовный мир это особая статья! Когда на него нисходит музыкальное вдохновение, ему, чтобы записать ноты и все как следует отделать, требуется одиночество. А уж если вдохновение посетит его в обществе! «Куда это девался Пальфи?» — спрашивает иной раз хозяин дома. И кто-нибудь отвечает: «На него опять что-то нашло!» Хозяин дома улыбается кисло-сладкой улыбкой, а про себя думает: «Вот невежа! Нельзя же удирать при каждом приступе вдохновения!» Капельмейстер Пальфи, однако, удирает. Такой уж он человек!

Он и из своей квартиры тоже убегал, еще, когда был женат, убегал совсем молодой, влюбленный, честолюбивый, счастливый и безумный одновременно!

А уж когда в его квартире появились близняшки, кричавшие дни и ночи напролет, а в Венской филармонии шли репетиции его Первого фортепьянного концерта, он в один прекрасный день просто распорядился перевезти рояль в ателье на Кэрнтнерринг, снятое им в порыве артистического отчаяния!

А поскольку в те дни вдохновение частенько посещало его, то он очень редко появлялся у своей юной жены и орущих близняшек.

Луизелотте Пальфи, урожденной Кернер, едва исполнилось двадцать лет и ей все это не больно-то нравилось. Когда же ее двадцатилетнего слуха коснулись разговоры о том, что ее уважаемый супруг в своем ателье не только пишет ноты, а еще и проходит вокальные партии с оперными певицами, считающими его весьма милым молодым человеком, она возмутилась и потребовала развода!

Для столь пекущегося о своем творческом одиночестве капельмейстера это был прекрасный выход из положения. Теперь он мог быть один, сколько ему заблагорассудится. За ребенком, доставшимся ему после развода, прекрасно ухаживала умелая няня в квартире на Ротентурмштрассе. А за ним самим в его ателье на Кэрнтнерринг ни одна собака не ухаживала, как он того и жаждал.