Она привела меня в шатер и показала свободную койку. Внутри оказалось довольно просторно. Я затолкала свой рюкзак под пустую кровать и огляделась. Насчет костюмов Кэтлин оказалась права. Они висели повсюду, куда ни глянь, всюду бесконечные плечики и вешалки. Каждый свободный уголок палатки был загроможден горами кружев, блесток, перьев и лайкры. Помимо этого, в шатер был втиснут туалетный столик с подсветкой и зеркалом, полностью заваленный неопрятной грудой грима, щеток для волос, булавок, заколок и бигуди.

Затем мы разыскали Мэтта, которому на вид оказалось лет четырнадцать или пятнадцать. У него были короткие каштановые волосы, карие глаза и беспечная улыбка. Когда мы его нашли, он пытался в одиночку установить будку для продажи билетов и терпел бесславное поражение в этой битве.

— Привет, Мэтт! — сказала Кэтлин, когда мы с ней вдвоем вцепились в нижнюю часть будки, чтобы помочь коллеге.

«Она покраснела! — заметила я про себя. — Как мило».

— Это… это Келси. Она к нам на две недели. Ты должен объяснить ей, что к чему.

— Нет проблем, — отозвался Мэтт. — До встречи, Кэт.

— До встречи… — Кэтлин улыбнулась и бегом бросилась прочь.

— Ну что. Келси, значит, сегодня ты будешь моей напарницей? Уверен, тебе понравится! — поддразнил меня Мэтт. — У меня широкий круг обязанностей — управляющий ларьками по продаже билетов и сувениров, уборщик мусора и мальчик на побегушках. Короче, я тут у всех на подхвате. А мой отец — дрессировщик в цирке.

— У него крутая работа, — ответила я и пошутила: — Во всяком случае, лучше, чем уборщик мусора.

Мэтт весело рассмеялся.

— Тогда приступим! — объявил он.

Следующие несколько часов мы таскали коробки, укомплектовывали торговый киоск и готовились к приходу посетителей.

«Ох, кажется, я не в форме!» — подумала я, чувствуя, что мои мышцы объявили протест и вот-вот объединятся в профсоюз против своей хозяйки.