Сергей вскочил, отер краем майки лицо, облизнул пересохшие губы, поднял с земли велосипед и выбрался на шоссе. Его слегка покачивало и мутило. Но Сергей знал, что стоит ему сесть на велосипед, как все пройдет.

Ветер был попутным, и ехать было легко. Сергей принял низкую стойку и постепенно наращивал скорость. Тридцать километров он должен пройти за пятьдесят минут. Пока еще остались силы и дует попутный ветер, нельзя терять скорость, нельзя сбавлять темп. Достаточно расслабиться на несколько минут, пожалеть себя, и...

Сергей опустил голову и все внимание сосредоточил на педалях, время от времени бросая быстрые взгляды перед собой, чтобы не попасть передним колесом в выбоину и не соскочить на обочину. Он старался максимально притупить сознание, заставить мозг работать в унисон с ногами и корпусом раз-два, раз-два, правая нога жмет педаль вниз, а левая тянет туклипс вверх, вниз-вверх, вниз-вверх, и быстрее, резче, цепче, пружинистей... Чтобы все ушло в педали, в это монотонное, бесконечное движение, в горький привкус во рту, в машинально жующие челюсти... Слиться с велосипедом, врасти в него, стать с ним одним целым. И главное - ни о чем не думать, ни о чем не вспоминать... Сергей знал, что так легче ехать. Так легче жить. Только не думать, не считать километры, не останавливаться. Раз-два, раз-два, вниз-вверх, вниз-вверх...

С тех пор как Сергей ушел из велосекции, он ездил на длинные дистанции всего три раза. Летом он почти ежедневно тренировался для собственного удовольствия, гонял на время сорока- и шестидесятикилометровки. Но на дистанции свыше двухсот километров он ездил лишь в исключительных случаях. Первый раз он отправился на двести километров, когда провалился на первом же вступительном экзамене в институт, в который давно мечтал поступить. Второй раз - на двести сорок, когда безнадежно влюбился в Ирку. Третий раз - на двести семьдесят, когда насмерть поссорился с Кауркой Семеновым, которого считал своим лучшим другом.