– Перестань, я прошу! – поморщилась Настя и прикоснулась пальцами к виску: голова болела все сильнее.

– Мам, ты маленькая, что ли? – упрекнул ее Ник. – Ерунда это все!

Он успокаивал ее, чтобы самому меньше бояться.

Мануэль оглянулся, увидел хмурую Настю, смеющегося Ника, улыбающегося Олега и хладнокровного Вика (тот всегда держал себя в руках) – и опять что-то прокричал.

– Бояться – правильно, не бояться – неправильно! – перевел Олег.

– Что это значит? – не поняла Настя.

Олег задал этот вопрос пилоту, выслушал ответ и пересказал его:

– Местные люди считают, что здесь пропадают только те, кто не боится пропасть. Некоторые даже хотят этого.

– Как это? – удивилась Настя. – Кто и зачем может захотеть пропасть?

– Я! – закричал Ник. – Мне надоело лететь! И вообще, я хочу домой!

– Помолчи! – приказала ему Настя.

Не в шутку приказала, серьезно. Она не суеверна, но – мало ли. Если местные люди в это верят, значит, есть какие-то основания.

Ник примолк. Он знал по своему опыту, что ее лучше не дразнить.

Все смотрели в иллюминаторы и размышляли о словах Мануэля.

Ник в самом деле был не прочь – нет, не пропасть, а прилететь домой. Хорошо бы вместо этих Бермудских островов оказалось родное Шереметьево. Приземлиться и тут же поехать домой, сесть за компьютер и играть целый день до вечера, пока не загонят спать… Ник вспомнил, как здорово нажимать на мышку и клавиши, ловко управляясь со сложной игрой, и у него даже пальцы зачесались.

Или Вик бы пропал, глянул Ник на брата. Это было бы смешно. Раз – и нет человека. (Ну, как-нибудь временно, конечно.) Родители в ужасе, а Ник удивляется и спрашивает:

– Вы кого-то потеряли?

– Как кого? Вика!

– Не было никакого Вика! Я у вас вообще один, вы что, забыли?

Они, конечно, сойдут с ума:

– Как это не было, мы его еще раньше тебя родили!