— Если покажете, то смогу. — А про себя подумал: «Чуть не проболтался. Им не обязательно знать, что я сын комбата».

— Не трожь! — буркнул полицай.

«Нельзя так нельзя, — подумал мальчишка. — Я посижу, коли других дел нет. А ты наигрывай себе на своей губнушке…»

Куда там! В комнату вдруг ввалился Одноглазый. Увидев его, Азат живо вскочил. При нём, пожалуй, спокойно не посидишь.

— Проваливай отсюда! — Одноглазый грубо выругался. — Убирайся, фердаммтер!

Однако мальчишка не знал, куда ему убираться и что означает это нерусское слово «фердаммтер».

Вскоре вошел начальник холминской полиции. Он поморщился, взглянув на мальчишку, что-то буркнул себе под нос. «Если я им мешаю, почему они меня не отпускают?» — вздохнул Азат.

— Допрашивал? — спросил главный полицай.

— Нет, — ответил Верзила.

— Неспроста он явился в село. Так я понимаю.

— Разреши, начальник, я вышибу дурь из его головы? — вызвался Одноглазый.

— Может, его и не подсылали? — сказал Верзила.

— Надо кончать с ним! — стукнул по столу Одноглазый. — Чует мое сердце — наживем себе беды. Помяните мое слово. Где у него пропуск или какое другое разрешение? Ничего нет! За это расстрел полагается, сами знаете.

Мальчишка осторожно скосил на него глаза: неужели так просто можно порешить человека? Наверно, шутит, грозится только для виду…

«Он же пьяный! — вдруг понял Азат и вздрогнул. — Такому, пожалуй, убить человека ничего не стоит».

— Не хочу брать грех на душу и тебе не советую, — рассудительно заговорил главный полицай. — Мы его запишем в команду, которая вскоре должна отправиться в Германию. Без шума и спихнем с рук.

Одноглазый настаивал на своем.

Когда спор затянулся, Верзила подал голос:

— Долго я буду у вас на побегушках?

— Тебе что, надоело служить у меня? — нахмурился начальник. — Так тебя понимать?