- Садитесь, чего уж там! - крикнул я и показал рукой рядом с собой. Он подошел и сел.

- На одну минуту, - сказал он и быстро взглянул на девушку так, как будто это запрещено.

Трудно ему это далось - три слова и взгляд. Он отдохнул и проговорил еще несколько слов:

- Поймите меня правильно: едешь по городу, смотришь в окно - и вдруг екает в груди, и чувствуешь, что мимо проехать ты не в состоянии. Клянусь, я не приставала!

Опять ему нужно было передохнуть. Она тоже молчала; положила кулечек с карамельками на колени, руки на груди скрестила и стала смотреть с таким вот видом: "Ну и сидите, мне-то что?"

Он пробормотал, что работает врачом на "скорой помощи", что ему пора на дежурство, а он вот сидит. Она пожала плечами: что же вы так?

- Не могу уйти, - сказал он.

Она улыбнулась, а я кивнул. Я это понимал: уйдешь - и все, больше не увидишь. Никогда! Страшно подумать! Другому достанется только потому, что другому кто-то сказал: "Позвольте вам представить мою большую приятельницу".

Нет, настоящий человек с таким примириться не может!

- Скажите мне, где вас можно найти?

- Послушайте, - сказала она, - не тратьте время. Я так не могу!

Она расстроилась, что не умеет знакомиться. Странный человек! Надо было постараться, а не расстраиваться. Но ведь люди всякие бывают.

- Номер телефона какой-нибудь, - сказал он. - Подруги вашей, если у вас телефона нет.

Она молчала. Я таких людей не понимаю! Я же видел: она не прочь познакомиться с врачом, только ей хотелось, чтоб всю работу делал он один.

- Так нельзя, - подправил я опять чуть-чуть. - Это не честно.

Она только глазами повела в мою сторону, взяла в одну руку кулек с карамельками, другой открыла сумочку и переложила ее со скамейки на колени. Она положила кулек с карамельками в сумочку, только сумочку она не закрыла, сумочка - уж не знаю, как это вышло, - оказалась на асфальте, все из нее вывалилось: зеркальце, расческа, записная книжка, ручка, носовой платок и... студенческий билет. Врач помог ей все это собрать. Студенческий билет он раскрыл, почитал и сказал: