В гетеборгской школе она станет называть себя «Стефания». По-взрослому и романтично, не то что ее детское уменьшительное имя. Свен тоже звал ее Стефанией. Скоро они встретятся.

— Меня зовут Стефания, — тихонько пробормотала Штеффи.

— Что ты сказала?

— Ничего.

— Не надо бояться, — сказала тетя Марта. — Ты не хуже других, помни об этом. А кое в чем — даже лучше.

Тетя Марта не из тех, кто щедр на похвалы, или, как она говорила, льстит. Слышать от нее такое было очень непривычно.

— Тетя Марта! — сказала Штеффи.

— Да?

— Тетя Марта, вы когда-нибудь жалели, что взяли меня?

Тетя Марта удивилась:

— Жалела? Это был правильный поступок. О таком не жалеют.

— Но разве вам не хотелось, чтобы вам достался другой ребенок, лучше, чем я?

Тут произошло кое-что еще более неожиданное. Тетя Марта рассмеялась:

— Странные у тебя мысли, девочка. Я даже никогда не задумывалась об этом. Не спорю, ты наделала много глупостей, но ничего такого, чего ни Бог, ни я не смогли бы тебе простить.

"Кто же строже, — подумала Штеффи, — тетя Марта или ее Бог? Думает ли Бог всегда, как тетя Марта, или наоборот?"

Пароход держал курс прямо вперед, меж голых скалистых островков и шхер. Далеко позади все еще виднелся берег.

Год назад Штеффи и ее младшая сестра Нелли совершили плавание в обратном направлении — из Гётеборга на остров. Это был последний этап их долгого путешествия из дома. Мама с папой остались в Вене. В Швеции принимали еврейских детей-беженцев, но не взрослых. Так решило правительство.

В тот раз Штеффи уезжала от всего, что знала, и всего, что ей нравилось, к чужим людям в чужую страну с чужим языком. "Здесь только море и камни, — писала она в первом письме, которое так и не отправила. — Здесь я не смогу жить".