Она показала коту письмо.

— Кто-то не получил почту.

Мэй закусила губу, раздумывая.

— Может, это что-то личное, — затаив дыхание, шепнула она Пессимисту, но тому письмо уже надоело. Кот принялся вылизывать черные лапки.

Несомненно, конверт был очень старый — он весь пожелтел от времени. На отогнутом уголке Мэй заметила марку и штемпель. Чернила выцвели, но все же девочка сумела разобрать дату: 11 июня 1951 года.

— Надеюсь, особых тайн у них не было, — с любопытством улыбнулась Мэй.

Солнечный свет пробрался через дыру в стене и упал на лицо девочки, разделив его на две половинки. На обратной стороне конверта, где клапан заканчивался острым кончиком, стояла выцветшая печать: дерево, окруженное снежинками. Приглядевшись, Мэй заметила в кроне лицо старой дамы. Девочка долго изучала его, и чем дольше смотрела, тем сильнее щекотало у нее под ложечкой. Это был самый красивый рисунок на свете, и все-таки он ей чем-то не нравился. Мэй задумалась — и тут поняла почему. Нельзя было угадать, какая она, эта дама. Добрая старушка, которая приглашает к себе, на дерево, или злая старуха, которая только и ждет, чтобы выпрыгнуть из листвы, словно… тигр.

Мэй вздохнула, перевернула письмо и вытерла с него пыль и плесень, чтобы взглянуть, кому его прислали. Девочка моргнула раз, другой. Трижды перечитала адрес. Глаза у нее стали большими, как плошки.

На конверте синими чернилами чей-то петлистый почерк вывел:

Западная Виргиния,

Болотные Дебри,

усадьба Седые Мхи,

Мисс Мэй Эллен Берд.

— Миэй?

Мэй вздрогнула и стрельнула глазами в Пессимиста, который неслышно подобрался к ней.

— Тише, киса!

Она рассеянно потрепала кота по макушке и вернулась к письму. Девочка посмотрела на печать, снова перечитала адрес. Ее адрес. Она чувствовала себя так, будто внутри у нее засиял светлячок. Мэй встала, огляделась и снова села.