Друзья забились в угол вагона и ждали. Прошло несколько минут. Наконец Мэй, пригнувшись, дотянулась до савана, лежавшего рядом на сиденье. Едва девочка накинула мантию и завязала вокруг шеи тесемки, как одеяние тут же исчезло, а ее тело — черный купальник, шортики и все остальное — стало призрачно-прозрачным, как у привидения. Мэй по-прежнему оставалась чуточку разноцветной и не парила в воздухе, но, по крайней мере, теперь она не выделялась среди остальных.

— Мяу, — шепнул Пессимист и, точно солдат под обстрелом, скользнул к окну, умирая от любопытства.

— Киса, нет! — Мэй подползла и схватила его за шкирку.

Котов — и вообще всех животных — давным-давно выгнали из страны Навсегда: очень уж их боялись черные псы Буккарта. Живых людей здесь тоже не жаловали. Саван помогал Мэй спрятаться, но ведь у Пессимиста его не было.

— Тише, — строго шепнула она.

Кот неохотно лег и насторожился, как тигр в засаде. Мэй осторожно выглянула.

Снаружи, за высокой каменной стеной, поднимались кривые крыши.

— Это город, — прошептала девочка. Она прижалась носом к стеклу и посмотрела по сторонам. — Тут нет никого.

Ее друзья тоже подошли к окну. Запрыгнув на стул, Пессимист оперся лапками о стекло.

Слева в стене виднелась каменная арка с вывеской, которая сообщала, что перед ними Вечноград.