Стена здания поднималась на невероятную высоту, а в толщину была не меньше трех футов. Не сворачивая с железной дороги, друзья с любопытством разглядывали загон. Похоже, он стоял заброшенный уже лет сто, однако на стенах все еще мигали покосившиеся вывески:

ПОЛТЕРГЕЙСТОВЫЙ ЗАГОН

УЧЕНЫЕ ПОЛТЕРГЕЙСТУ!

ШВЫРЯЙТЕ В НИХ ЧЕМ ХОТИТЕ!

ПОТРОГАЙТЕ ИХ!

Пессимист заворчал.

— Бедненькие полтергейсты, — сказала Мэй.

Капитан громко прищелкнул языком:

— Бедненькие? Ха! Мерзкие твари!

Они прошли мимо, и загон остался далеко позади.

Устав, друзья сели на рельсы в мрачной тени щита с рекламой «Карнавала на Куличках». На плакате был парк аттракционов, утопающий в огнях. Над ним щетинилось шипами огромное черное колесо обозрения. Внизу толпились радостные привидения и призраки: одни играли во всевозможные игры, другие катались на американских горках, и газообразные тела смельчаков размазывало от головокружительной скорости. Плакат был совсем рваный, однако на нем еще сохранилась надпись: «ТОННЕЛЬ УЖАСОВ! ВЗГЛЯНИ НА ВСЕЛЕННУЮ!»

Мэй почему-то вспомнила Люциуса. Увидев веселых духов на плакате, она подумала о страшной участи, которая, наверное, постигла мальчика в морских глубинах.

— Что ты грустный? — спросил Фабио, пристально глядя на Мэй.

Девочка смутилась. Из всех своих новых знакомых она больше всего стеснялась Фабио.

— Так, вспомнила об одном мальчике.

— А! Твой парень? — протянул тот, поднимая брови и подкручивая усы со знающим видом.

— Нет. Я встретила его здесь, в стране Навсегда. Еще до того, как мы с вами познакомились. Он — привидение.

Фабио и Беатрис вопросительно посмотрели на нее.

— Он попал в Южное местечко… из-за меня.