- Ну что, болезный, поправляться пора, - сказал он, проходя к своему столу.

- И у нас с собой было, - в тон приятелю ответил Петр, потрясая двумя бутылками пива.

Пили без стаканов, радуясь светлому горьковатому напитку и приязнью друг к другу.

- В пятницу, ты ушел, подруга звонила. Ну, та черкешенка знойная, которая шефа на презентации вусмерть упоила...

- Альфия? - лениво спросил Петр.

- Она, - подтвердил Чернов. - Говорит, у нее в жэке полная лажа. Якобы сделали капитальный ремонт всех труб, деньги списали, а там и конь не валялся. Спрашивает, не напишем ли мы, чтобы этих паразитов зажравшихся прищучить.

Альфия была директором магазина. Во время обвальной приватизации на нее стали сильно давить, но Петр врезал жесткую статейку, и ее оставили в покое. В отличие от многих она добро не забыла и постоянно сообщала Петру всякие любопытные новости. Про себя Петр называл таких знакомых коротко источники. Как и у всякого хорошего репортера, их было у Петра много, в самых неожиданных учреждениях, ну а про мэрию и говорить нечего. При необходимости Петру сообщали даже, кто в Смольном с кем чай пил и чем закусывали.

- Да, если раскрутить, то слабо не будет, - сказал Петр, - в жилищном хозяйстве вообще черт-те что. Кто как хочет, так и ворует.

- И ведь с народом не делятся, суки прошмандованные, все себе и себе, - подначил Чернов. - Позвони в этот сраный комитет, интересно, чем отбрехаются?

- Там у них новый начальник, Клименко...

- Откуда же он взялся? - удивился Чернов.

- Говорят, Яковлев из района вытянул - раньше вместе работали.

- Тогда погодим, чтобы на работу пешком не ходить.

Они посмотрели другу на друга и рассмеялись, вспомнив про молодого ш I тишься.

- Господи, ну что ты пристал, зачем тебе это? - вздохнула Катя, но Петр уже понял: она расскажет все, что знает. Он молча сел напротив и стал слушать, запоминая самые важные, узловые моменты. В конце концов он понял суть дела.