Петр не стал ужинать. Облив голову холодной водой, насухо вытерся и сел к телефону. Несколько раз он ошибался, потом загудели длинные гудки, и на пятом Катя сняла трубку.

- У меня все хорошо, устроилась на две работы: в фирму и переводчицей в магистрате, - ее голос показался Петру молодым и радостным. - Позавчера переехала в новую квартиру. Три комнаты, окна в парк. Представляешь, просыпаюсь, а рядом в озере лебеди плавают. Насте здесь будет просто здорово, я ей уже школу выбрала.

- А я? Как же я? - внезапно охрипнув, спросил Петр.

- Ты? - удивилась Катя. - Ты будешь приезжать. Один раз в полгода я смогу оплатить тебе дорогу. Нет, один раз в год.

- Ты даже не спрашиваешь моего согласия. Уже все решила! - разозлился Петр.

- Неужели ты будешь возражать? Подумай о дочке, что ее ждет там у вас, какое будущее? В нищете, без матери и с отцом-пьяницей.

- Почему без матери? - растерянно спросил Петр.

- Потому, что я не могу вернуться. Боюсь, понимаешь, боюсь! Да и не хочу. Лучше здесь кружки в пивной мыть, чем возвращаться. А Настя через год будет говорить без акцента, станет нормальным европейским ребенком. Вырастет, получит образование, выйдет замуж и все забудет. Пойми, я ей только счастья хочу. Что для тебя важнее? Неужели счастье дочери ничего для тебя не значит? - Петр услышал те особые, вкрадчивые интонации, какими жена прежде убеждала деловых партнеров. - В конце концов, мы получим гражданство, тогда и ты сможешь сюда переехать. Я подожду с разводом. Продадим квартиру, твоей доли на первое время хватит. Я помогу, мы же все-таки не совсем чужие.

У него закружилась голова, и Петр устало сказал:

- Ладно, я подумаю.

- Только поскорее, надо успеть до Рождества. Позвони ко мне на работу, спроси господина Шварца. Передай ему документы, он сделает визу и купит билеты. Если будут проблемы, сразу сообщи. Я сказала маме, чтобы она дала тебе денег на всякие расходы.