«А если и правда подкопаются, и стена упадет?» в ужасе думала Хашима. Камни скрипели, песок сыпался под нажимом когтистых лап, воем и рычанием отвечал ощетиненный дрожащий Айнек.

Солнце уже перешло на другую сторону долины, на тропинку легла густая тень. Хашима охрипла и не могла больше кричать. Она едва осмеливалась оторваться от работы и с тоской взглянуть в сторону родной юрты. Как близко! И как далеко… Вот, спотыкаясь, задыхаясь от усталости, она еще раз вскарабкалась на насыпь, толкая перед собой большой камень. Головой уперлась в него, последним усилием вкатила на верх стены и, дрожа, заглянула через нее. Огромный, почти черный волк, не сводя с Хашимы налитых кровью глаз, злобно вцепился зубами в камень у подножия стены.

Хашима вздрогнула, тяжелый камень скатился и ударил волка в мохнатое плечо. Он отскочил с рычанием.

Что случилось дальше, Хашима помнила смутно.

Волки все сразу кинулись в стене и с разбегу вскочили на нее. Оскаленная пасть мелькнула перед самыми глазами. Девочка оступилась и полетела с градом камней с тропинки по откосу вниз.

Она больно ударилась головой, перевернулась, наткнулась на что-то мягкое и лохматое. Нар-Беби! Хашима ухватилась руками за ее густую шерсть и задержалась. В ту же минуту какой-то черно-белый клубок перелетел через нее и с воем исчез в пропасти.

Дальше она совсем ничего не помнила.

Хашима, это я, не бойся! — услышала она наконец и открыла глаза. Кто-то крепко держа за руку, тянул се кверху.

Хашима, ты меня не узнаешь? — повторял дрожащий, бледный Атамкул. — Я бежал, я кричал, бросал камни. Одного волка сшиб, другой убежал. Понимаешь?

Хашима дико посмотрела на брата.

— Атамкул, — с трудом проговорила она, — это ты?