Ее утверждение было окончательно и бесповоротно. Тут мне очень захотелось уйти.

Словно почувствовав, что мне не по себе, Сынок вскочил с постели и повлек мальчиков и меня за собой. Стейси тоже пошел, но отстал и, когда мы вышли на крыльцо, остался стоять в стороне, пристально вглядываясь в лесную синь. Сынок съехал с перил и позвал нас:

– Эй, что я вам покажу!

– Что? Что? – Кристофер-Джон, Малыш и я окружили его.

Сынок расплылся в улыбке и поглубже засунул руку в карман потрепанных брюк.

– Смотрите, что Рассел привез нам. – Он вытащил из правого кармана сжатый кулак и медленно раскрыл его.

Дон Ли проделал то же самое.

– Ой! – выдохнули мы трое одновременно.

На ладони у них лежало десять мраморных шариков разного цвета.

– Тут еще не все, – сказал Дон Ли. – Покажи-ка им настоящего красавца.

Не спеша Сынок засунул руку в другой карман и с гордой улыбкой извлек свое сокровище. Голубой красавец, окутанный изумрудно-зеленой дымкой. Сынок подставил его на протянутой руке бледному ноябрьскому солнцу, затем приблизил, чтобы каждый мог посмотреть сквозь него.

Малыш и Кристофер-Джон ахнули от восторга, и даже Стейси удостоил его звания «симпатяга», а я так просто была зачарована им. У меня даже глаза полезли на лоб – так я на него глазела; и, не долго думая, протянула руку, чтобы забрать его у Сынка и поближе рассмотреть. Но Сынок тут же крепко сжал кулак.

– Этакого красавца никому нельзя трогать, кроме меня, – сказал он.

– И меня, – напомнил Дон Ли.

Сынок не отреагировал, но мне показалось, что и Дону Ли нельзя подходить близко к этому мраморному чуду.

– У, жадоба! – рассердилась я. – Очень нужен твой паршивый шарик! Я только хотела хорошенько рассмотреть его. Раскрой руку!

Сынок остался глух к моей просьбе, он засунул сокровище обратно в карман и похлопал по нему, чтобы убедиться, что его чудо в целости и сохранности. Потом, словно в нем проснулись угрызения совести, раскрыл правый кулак.