Показания Бортрадиста, как и следовало ожидать, ничего существенного не дали: он делал записи в своём бортжурнале и вспышки не видел.
Жаль, если экипаж запутывает всё сознательно и усложняет расследование. Да и поверить в это трудно.
А почему должна беспокоиться одна комиссия? Ведь есть же коллектив подразделения. Он же больше, чем кто-либо, заинтересован в установлении истины! Председатель комиссии позвонил на междугородную и заказал разговор.
В его номер вошли. Старший инженер базового аэропорта сказал:
— Мы просим разрешения вылететь на место столкновения самолёта с этим самым столбом…
Председатель комиссии задумался:
— Я не возражаю, если вы хотите. Тем более, что на время придётся прервать расследование.
— Что так?
— Попрошу коллектив — пусть помогут разобраться. А полетим вместе…
20
Когда-то неподалёку от базового аэродрома была старая «авиационная» свалка. Впрочем, и сейчас почти рядом с лётным полем можно заметить её следы — большие ямы с рваными краями. Свалку давно закрыли, но туда всё ещё свозили из авиационных мастерских всевозможный технический хлам. Вот почему в любое время года там можно увидеть мальчишек с палками и железными крюками.
Сегодня утром они с удивлением наблюдали за двумя машинами, проехавшими мимо них. Из машин вышли несколько человек в форме Аэрофлота и рассеялись по кругу, в центре которого стоял столб со сбитой верхушкой.
— Комиссия приехала! — догадался кто-то из ребят.
— Айда к ним!..
Инженеры встретили их приветливо. Старший даже обратился к ним с просьбой:
— Нечего глазеть, ребята, лучше помогайте нам…
— А в чём, дядя?
— Видите столб?
— Это что на днях самолётом сбило?
— Знаете… Тем лучше: ищите все большие и маленькие кусочки столба и пилотской кабины самолёта… Ясно?