– Ну чего, начальник?
– Знаете о своем нарушении? – спросил Омельченко.
– Какое нарушение? – сделал недоуменные глаза водитель.
– Вы проехали на желтый. Ваши документы.
– Да какой желтый, начальник! На зеленый я ехал.
Омельченко устало вздохнул. Иного ответа он и не ожидал: есть тип людей, которые никогда не признают свою вину. Поэтому, ознакомившись с правами, лишь монотонным голосом сказал:
– Придется заплатить штраф триста рублей, – постучал правами о крагу своей перчатки и посмотрел на водителя.
Тот взвился пуще прежнего:
– Да ты что, начальник! За что? Я ничего не нарушал.
– Пройдемте в мою машину, – сказал Омельченко, – оформим счет для оплаты.
Водитель по каменному и неприступному лицу инспектора наконец понял, что штраф неминуем, и его обиженная физиономия сразу стала подобострастной и заискивающей.
– Послушай, дорогой, я тебе стольник отдаю и не нужно никаких квитанций. Пойдет?
– Знаете, сколько вы можете получить за дачу взятки лицу при выполнении им своих служебных обязанностей? – сказал Омельченко и направился к своей постовой машине.
– Что, мало? Ну, вы, ребята, совсем озверели…
– А за оскорбление можете получить еще и десять суток…
Пока Омельченко заполнял протокол и выписывал штраф, водитель рылся в карманах, извлекая мятые купюры. После чего в негодовании бросил их на сиденье перед Омельченко. Инспектор сделал вид, что не заметил вызывающих и оскорбляющих действий. Впрочем, он отлично понимал, что с легкостью расстаться с такой суммой удается не каждому. Он, конечно, видел, что нарушитель не из самого богатого сословия, но, если не пресечь нарушение и не наказать раз-другой, то у него появится ощущение вседозволенности, а значит, риск грозит не только его собственной жизни, но и жизни других водителей а, также пешеходов.
Омельченко заполнил квитанцию, сгреб с сиденья мятые купюры, аккуратно разгладил их и разложил на своей планшетке. Было ровно триста. Он отсчитал восемьдесят три рубля, засунул их в отделение планшетки, остальные вместе с квитанцией об оплате штрафа протянул нарушителю.