В конце-концов движение делается в тысячу раз быстрее движения пушечного ядра. А к тому же представьте себе мой постоянный страх: ведь летишь прямо в огненную пасть солнца. Я пытаюсь держаться возможно дальше, напрягаю все силы, в то время, как волосы от ужаса у меня становятся дыбом. И, благодарение небу! Мне все же с невероятным трудом удалось тогда обойти по тесно примыкающей дуге и не сгореть. Три часа продолжался этот страшный бег вокруг солнца. Оно ведь имеет огромную поверхность.

Только постепенно, по мере удаления от него, я себя стала лучше чувствовать. Мой плащ, который был сильно изодран в поездках, снова сросся и был приведен в порядок. Ужасное солнце делает нам иногда и нечто доброе. Как у вас на земле оно способствует росту травы и хлеба, так каждый раз при приближении нашем ж нему оно действует так, что мы обрастаем новым сверкающим и лучистым одеянием.

Я тогда считалась небесною знаменитостью первого ранга. Все улицы, когда я проносилась, были переполнены народом, который на меня глядел с изумлением. Сознаюсь, мне это нравилось. Немного славы даже льстит! Но что люди вообще про меня тогда насочинили. Даже поверить трудно. Особенно в те века, когда люди не были еще так умны и просвещенны, как теперь. Они обычно стояли, вытаращив на меня глаза, и горестно выли: они меня называли „бичом божиим“, и видели во мне причину всего дурного, что с ними приключалось. Это я, жаловались они, приносила войну, чуму и голод, неурожаи и смерть. А в Вестфалии, где люди, повидимому, были еще глупее, меня обвиняли в большом море на кошек. Как же люди, однако, были глупы! Как будто меня могла занимать их печальная земная участь! Точно другого дела у меня не было!