— Капитан, мы отклонились от курса на полтора градуса! Поверните на северо-запад и ориентируйтесь по моей бороде.

— Что вы там видите? — кричал в ответ капитан, задрав голову кверху.

— Я вижу ущелье Недобрых Предчувствий и архипелаг Святой Пасхи. Вижу маяк на острове Конфитюр; на маяке стоит смотритель, а на носу у смотрителя четыре веснушки… Но до острова шестьсот сорок миль, и сомневаюсь, чтобы мы добрались туда раньше чем через три месяца.

— А нет ли где пиратского судна?

— Есть одно, но опасаться нечего: у него изодранные паруса, а на палубе ни души.

Затем пан Клякса снимал свои чудесные очки и орал изо всех сил, стараясь перекричать чаек:

— Как с обедом?

Тут капитан разводил руками и, сложив ладони рупором, кричал:

— У Телесфора опять все пригорело! Есть невозможно. Акула и та выплюнула.

Рулевой, прислушиваясь к разговору, давал кораблю нужное направление, грыз сухари и сердито ворчал:

— Пора выкинуть Телесфора за борт, а то все передохнем с голоду! Сегодня он сжег уже двадцать фунтов баранины, четыре цесарки и целый телячий огузок. Сказки, сухари — разве это еда для моряка!

Так шли неделя за неделей. Но внезапно в день святого Панкратия ветер стих. В день святого Серватия на море наступил полный штиль, и парусник застыл на месте.

А в день святого Бонифация пан Клякса покинул марс, соскользнул по мачте на палубу и объявил:

— Мы попали в полосу мертвого штиля. Теперь до конца мая можно спать спокойно.

И, поджав ногу, он тотчас же заснул.

Капитана и матросов охватил ужас.

Как известно, мертвый штиль образуется из-за огромных трещин в морском дне. Такие трещины засасывают находящийся над ними столб воды вместе со всем, что там находится.

— Надо уходить с этого проклятого места, иначе мы погибли! — крикнул капитан и приказал спустить спасательные шлюпки.

Но матросы, верившие в мудрость и опыт пана Кляксы, взялись за руки, окружили его и хором запели песню, которая начиналась словами: «Отец Вергилий любил своих детишек…»