— Ага, попалась!

Хелен подпрыгнула как ошпаренная кошка.

— Уходи сейчас же!

Она здорово перетрусила, точно. Если бы вы ее тогда видели, наверняка бы решили, что всех ее родных и близких только что смела в море страшная волна цунами. Лицо у нее опухло, из носа текло.

— Да оставь же меня в покое! — выкрикнула она.

— Не могу, — откровенно призналась я. — Я сюда послана. И должна тут сидеть с тобой ждать, когда ты успокоишься. Мне поручено следить, чтобы ты не угодила под машину.

— Не угодила под машину? — переспросила Хелен озадаченно, видно, совсем сбрендила и ничего не понимала. — А, угодить под машину.

Это объяснение, похоже, немного ее успокоило. Она уже не так свирепо на меня зыркала. Я воспользовалась тем, что Хелен сменила гнев на милость, скинула с ближайшей скамейки чьи-то хоккейные коньки и уселась между двумя противными мокрыми пальто. Похоже, мое присутствие ей больше не мешало. Раз у меня такое поручение — сидеть тут с ней среди болтающихся мешков с обувью и непарных носков, чтобы она не угодила под машину.

В нашей школе все учителя и родители жуть как боятся, что однажды кто-то из детей таки выскочит не глядя из главного входа и угодит прямо под колеса какого-нибудь грузовика. А все потому, что здание школы втиснули в самом центре города. На математике мы часто чертим графики — всего, что только в голову придет, даже тех фразочек, какие родители бросают нам вслед, когда мы уходим в школу. Ну и графики у нас получаются! Алисины родители всегда говорят ей: «Будь умницей, горошинка», а всем прочим твердят примерно одно и то же: «Будь осторожнее, когда переходишь улицу!»

По щекам Хелен катились слезы. Рот открылся, губы посинели. Она рылась в карманах в поисках платка. Нос у нее был забит, и ей было трудно дышать.

Жуткое зрелище! Я вскочила на ноги и принялась шарить по карманам всех пальто, пока не нашла маленький целлофановый пакетик с пятью бумажными платочками.