Она оглядывалась по сторонам и явно искала свою подружку.

— Она здесь, — сказала я, указывая на Хелен.

— Ей лучше?

— Нет. Хуже. Лиз поморщилась:

— Может, её лучше отправить домой?

Из чрева шкафа раздалось сдавленное «не-е-ет!».

— Она не хочет домой, — объяснила я Лиз, Та нервно оглянулась.

— Мне нельзя тут торчать, — сказала Лиз. — Хитри велела мне держаться в сторонке. Твердит свое: «Пусть этим Китти занимается». Совсем спятила.

Она посмотрела на меня так, словно ожидала: я тут же соглашусь, что всякому, кто решил бы послать с миссией милосердия меня, а не Лиз, — место в психушке.

— Пожалуй, тебе пора двигать отсюда, — посоветовала я.

— Да, наверное.

Лиз снова опасливо оглянулась. Миссис Хатри могла в любую минуту материализоваться в дверном проеме. Наклонившись вперед поверх моих расставленных рук, Лиз крикнула в темноту:

— Увидимся позже, Хелли. Потом она обернулась ко мне:

— Скажу Хитри, что вы обе прячетесь в кладовке. Пусть знает, что вас не задавило.

Затем она подхватила свой портфель и поплыла к двери. До меня донеслись ее последние слова:

— Все равно я не понимаю, почему она выбрала тебя…

Я не стала утруждать себя ответом. Честно сказать, у меня его и не было. Откуда мне знать, почему выбор пал на меня? Насколько мне известно, Китти Киллин не слывет в нашей школе воплощением милосердия.

Особенно после того случая с Алисой. Эта девчонка явилась как-то утром в школу в расстроенных чувствах: ее кролик Моррис стал слишком дряхлым и не мог больше сам вылезать из клетки. Вот я из сострадания и предложила звать его Уморрис.

Так почему же я? Почему я? Наверняка у миссис Хатри были свои причины. У нас с Хелен должно быть что-то общее, помимо того что наши мамы делают покупки в одном магазине, а у отцов седые космы вечно торчат во все стороны…