На заднем сиденье машины лежал плоский металлический этюдник. Каждое утро уезжал художник к морю - за триста километров отсюда, нырял с аквалангом у белого буйка и писал картину... Толя бывал па выставках художников, прилетевших с Марса, он восторженно разглядывал ярчайшие, ослепительные картины, посвящённые жизни других планет, он видел и подводную живопись. И давно мечтал посмотреть, как такие картины пишутся. - Возьмите меня! - крикнул Толя, бросившись за красным автолётом. - Я свой акваланг захвачу! - Не могу! Глубина большая - не выдержишь. - Андрей Михайлович улыбнулся, прибавил газу и умчался со двора. - Не огорчайся по каждому пустяку, - сказал Жора, - бери пример с меня: ни на кого не обижаюсь, не мечтаю о несбыточном... - Ну и не мечтай! - Слушай, - дружелюбно сказал Жора, - завтра утром Алька поедет с отцом он сам говорил мне, - попросись... Толя покачал головой. - Какой же ты всё-таки... - сказал Жора. - Возьми меня - всегда весёлый, радостный, а ты... Ох, как я хочу есть! Ой, Алька! И правда, во двор вошёл Алька с двумя большими прозрачными сумками на колесиках, наполненными разными кульками. В носу у Жоры так и защекотало от тонкого аромата земляники, от острых запахов копчёной рыбы и ананасов... - Дай куснуть чего-нибудь! - попросил Жора. - Со вчерашнего вечера ничего во рту не было! - Жуй. - Алька достал из сумки самый большой ананас. Жора тут же разделал его перочинным ножичком, нарезал на равные ломти и стал есть. Ел он всегда необыкновенно: не жадно, не фырчал и не чавкал. Он вонзал в сочные круглые ломти зубы и жмурился - так было вкусно и приятно, и лицо его, толстое и добродушное, прямо-таки преображалось и даже становилось красивым...Вот как он умел есть! Толя изумлённо смотрел на него. Он тоже любил ананасы, но, кажется, только сейчас, глядя на лицо жующего Жоры, понял, какие они замечательные. И не один Толя. Алька тоже загляделся на Жору. И улыбался. - Ещё? - спросил Алька. Жора кивнул и принялся за второй ананас.