Нос и уши поэтому резко выделялись, и, конечно, это видели все, и особенно девчонки... Леночка прошла мимо, а Толя поплёлся дальше. Он не услышал, как рядом с ним остановился маленький, сверкающий синим лаком автолет. И лишь когда Толю окликнули из кабины, он прямо-таки подпрыгнул от неожиданности. - Ты чего один? - Колесников поднял на лоб зеленоватые очки. Толя шёл дальше. Он не хотел объяснять, что лучшие друзья его разъехались в разные точки Земли, а Серёжа - за ее пределы. - А нос почему повесил? Смотри, поцарапаешь об асфальт! Толя даже не улыбнулся. - Значит, не скажешь? Толя промолчал. Он не хотел говорить с Колес-никовым ещё и потому, что тот был резок, грубоват и держался надменно. Что по сравнению с ним добродушный и весёлый Жора-Обжора! И было непостижимо, почему Колесников такой... Чего ему не хватало? Во дворе его звали только по фамилии или, когда он чем-то досаждал ребятам, обзывали Колесом. Он был на два года старше Толи и его приятелей, но чрезвычайно мал ростом, и, наверно, из-за этого он недолюбливал всех, кто выше его хоть на сантиметр. А выше его были почти все ребята, даже девчонки. Однако он здорово разбирался в технике - запросто ремонтировал любые домашние машины и роботов и даже переделывал их, заставляя работать по своей программе: один ходил и чистил двор и при этом хрипло и страшно ругался: "Найду и сожру я ленивца Обжору, оставлю от Жоры я косточек гору!"; другой робот, в обязанность которого входила поливка двора и цветов, незаметно подкрадывался к сидевшим во дворе на скамейках и почти в упор пускал в них тугую струю холодной воды. Колесникову сильно влетало за это, и Жорин отец брал расшалившихся роботов в свою мастерскую, гаечным ключом, отвёртками и паяльником "выбивал из них дурь" и заново учил заниматься полезной деятельностью.