— Да, а если оно поранит меня? — сказал Сирил, не выпуская из рук совок.

— Не бойся! — успокоила брата Антея. — Не бойся… Это звучит глупо, но оно что-то сказало. Честное слово!

— И что же?

— Оно сказало: «Оставьте меня в покое!»

Сирил решил, что его сестренка просто перегрелась. Поэтому они с Робертом принялись орудовать совками. Антея же присела на край прокопа, но то и дело подскакивала от нетерпения и от жары. Мальчики копали с усердием, и вскоре стало совершенно ясно, что там, в песке, и впрямь что-то барахтается.

Тут Антея крикнула:

— Я не боюсь! Дайте я покопаю!

Она встала на колени и принялась копать руками, словно собака, которая неожиданно вспомнила, куда зарыла косточку.

— Шерстка! Я ухватила его за шерстку! — крикнула Антея, не то смеясь, не то плача. — Держу! Держу! — завопила она.

И в это самое мгновение в песке раздался какой-то хриплый голос, отчего дети отпрянули прочь, а сердца их бешено заколотились.

— Оставьте меня в покое!

Теперь этот голос услышали все, и все ошарашенно переглядывались — слышали ли остальные?

— Мы просто хотим посмотреть на тебя, — сказал Роберт, набравшись храбрости.

— Я хочу, чтобы ты вылез оттуда, — добавила Антея, тоже осмелев.

— Ну, если ты этого хочешь, так тому и быть, — раздалось из ямы.

Песок зашевелился, завертелся, раздался в стороны, и на свет вылезло нечто бурое и толстое. Широко позевывая, оно село и стало протирать глаза руками.

— Должно быть, я задремал, — произнесло существо, сладко потягиваясь.

Дети стояли вокруг ямы и с интересом разглядывали откопанное ими диво дивное. А подивиться было на что. У этого создания были длинные рожки, а на их концах находились глаза, как у улитки, и оно то втягивало их, то вытягивало наружу, словно телескопы. У него были уши, как у летучей мыши, а покрытое густой мягкой шерсткой тело напоминало паучье. Его руки и ноги тоже были все в шерсти, с пальцами, как у обезьяны.