Если б не твой «Мерсак»… Дукалис чуть ослабил натиск.
– Почему он полез именно в мою тачку?
– Говорит, стояла в темноте, на ощупь – навороченная. Вот и соблазнился. Не переживай, Толь, страховку получишь, стекло купишь.
– Кончилась страховка, а на новую денег нет! И где я теперь такое стекло возьму?
– Плёнкой пока залепишь… Главное, колченогого этого взяли, хоть передохнем от заявителей. Кстати, езжай в отдел заяву пиши. Будешь главным потерпевшим…
Утром, по обыкновению позвонил репортёр Кивинов.
– Толян, в дежурке сказали, ты стал жертвой. Это правда?
– Сам ты жертва, – ответил Дукалис, кромсавший ножницами большой кусок полиэтиленовой плёнки. Плёнка лежала в диване, когда-то её использовали во время застолий в качестве скатерти-самобранки.
– Ты не переживай, – продолжал Кивинов, – у меня на днях тоже фотоаппарат спёрли. В метро, из сумки. Даже как-то непривычно. Все вроде знаю, а проворонил. Слушай, вы же «серию» подняли. Сколько эпизодов? Двадцать?
– Двадцать один.
– Поздравляю!.. Я днём заскочу, узнаю подробности. Материальчик сбацаю.
Подниму авторитет органов в глазах обывателя.
– Заскакивай, – Анатолий Валентинович положил трубку и продолжил прерванное занятие.
Закончив, завернул в канцелярию, попросил у секретарши скотч и вышел во двор к раненному в бою другу. Накрапывал мелкий дождь, заливая салон, пришлось принимать срочные меры по оказанию первой помощи. Петров разбирался с задержанной ночью публикой, поспать ему не удалось, как, впрочем, и Дукалису. Начальник РУВД, узнав о результатах операции, лично поздравил Анатолия Валентиновича, отметив, что тот сумел грамотно организовать работу отдела, и с назначением Дукалиса не прогадали.
– Стараемся, Юрий Александрович, – ответил Толик, – там, в кассе, на оперрасходы случайно не осталось? А то я свои потратил…
– Говорят, ты «Мерседес» купил? И не стыдно после этого деньгу клянчить?..