Чуры, ну почему Хильт промолчал, отсылая его к этому человеку?! Это же "ястреб", сказка!, за одно поминание которой могут вогнать в глотку собственный язык. Пограничная стража, которая одна не отступила, предпочла уйти за Черту. Добровольно уйти туда, куда бросали худших преступников; чем матери пугали детей... Но выходит, кто и остался... Или - вернулся?!

- ... Ты - лекарь? - ворвался в мысли Сашки голос государыни.

- Ей-ей, кто умеет нанести рану - умудрится и вылечить. У меня много пациентов.

Государыня смеялась. Она никогда так не смеялась при Сашке, и он в сердцах отпихнул павлина. Павлин гнусно заорал.

Ястреб посмотрел на Сашку, ухмыльнулся.

- Вы где остановились? Ага. Иди расплатись. Знатная пациентка поживет в моем доме. И для тебя найдется местечко, ге-рой!..

Сашка лежал лицом к стене, грыз угол подушки. Во рту противно отдавало дерюгой и сеном. Сашка выплюнул сухой стебелек.

Слезы застряли где-то у глаз, никак не могли пролиться, может, поэтому глаза так кололо и жгло, и он утыкался лицом то в подушку, то в дурацкую щелястую стену или лежал, пробуя считать царапинки на дереве.

- Ангел мой серый!

Сашка едва не подскочил на тюфячке. Он знал, какая визгучая лестница ведет на этот чердак - и не услышал ни звука. При таких-то размерах. Только этот вот вкрадчивый ядовитый голос, когда хозяину его благоугодно было озваться. Пальцы Сашки сомкнулись на костяной рукояти ножа, сунутого под подушку, он резко сел.

Пыльные розовые лучи освещали лишь дальний угол, и тело "ястреба" пряталось в полумраке, чуть-чуть струясь, по крайней мере, так Сашке казалось.

- Что? - зачем-то спросил он.

- А погоревал и будет. Возьми под лестницей корзину сгоняй до торжища. Там как раз с утречка свежей рыбки привалило. Зелени какой прихвати, еще чего. Не мне тебя учить. А то я человек занятой, слуги в доме не держу. Деньги на комоде в передней.