Поскольку все барахтанья и вопли ничем не помогли, Хотценплотц закинул добычу себе за плечи и отправился в разбойничью пещеру!

— Так, а вот и мы!

Хотценплотц шлепнул мешок на землю рядом с Сеппелем.

— Теперь мы, пожалуй, и выясним, кто из вас двоих Сеппель и кто Касперль!

Он слегка приоткрыл мешок, однако ровно настолько, чтобы Касперль смог высунуть из него голову — голову в тирольской шляпе. Высунуться побольше разбойник Хотценплотц ему не позволил.

— Может, ты теперь наконец признаешься, что ты Касперль? — заорал он на Сеппеля.

Сеппель хотел было возразить и на этот раз, что он-де Сеппель. Но Касперль опередил его и подмигнул ему. Быть может, оказалось весьма кстати, что разбойник перепутал их друг с другом…

— Ты почему мне не отвечаешь, арестант?

— Что же он должен вам ответить? — сказал Касперль вместо Сеппеля. — Вы и сами знаете это много лучше, господин Плотценхотц!

— Плотценхотц?! Меня зовут Хотценплотц!

— О, прошу прощения, господин Лотценпотц.

— Дурья башка!

— Почему же?

— Потому что меня зовут Хотценплотц, чтоб ты угорел! Ты не можешь запомнить такое простое имя?

— Ну, разумеется, могу, господин Потценлотц!

Хотценплотц взял понюшку табаку.

Он сознавал, что не имеет смысла сердиться. Этот сопляк, этот Сеппель, был, очевидно, и в самом деле так глуп, как и выглядел в своей тирольской шляпе.

Разбойник обстоятельно развернул свой огромный носовой платок в клетку.

Он чихнул и высморкался.

Затем, основательно прочистив себе нос и снова отложив платок в сторону, он подступил к Касперлю и Сеппелю, заложил большие пальцы рук за пояс и обратился к ним с речью: