Тем временем Касперль раздобыл на чердаке толстую малярную кисть и размешал в горшке красную краску. Когда он вернулся с краской и кистью назад, Сеппель как раз уже ударил по пальцу в пятьдесят седьмой раз: крышка была приколочена намертво.

— Так, а теперь пусти-ка меня! — велел Касперль.

Он глубоко обмакнул кисть в красную краску, затем, к безграничному удивлению Сеппеля, вывел на картофельном ящике крупными бросающимися в глаза буквами:

«ОСТОРОЖНО, ЗОЛОТО!»

Что бы это, опять же, все значило? Сеппель ломал себе голову, однако догадаться никак не мог.

— Знаешь что? — решил Касперль. — Вместо того чтобы таращить тут глаза и сосать большой палец, ты притащил бы лучше из сарая тележку!

Сеппель побежал в сарай и прикатил ручную тележку, затем он помог Касперлю погрузить на нее ящик. Дело это было не из легких, они дружно сопели, словно два бегемота.

— Уфф! — простонал Сеппель. — И это в воскресенье!

Мало того, что бабушкин сливовый пирог со сбитыми сливками сегодня не состоялся (потому что бабушка с горя по своей кофейной мельнице ничего не испекла), так им пришлось еще и надрываться!

Однако они в конце концов все же справились.

— А что теперь? — спросил Сеппель.

— Теперь начинается главное!

Касперль извлек из кармана штанов буравчик и пробуравил в дне ящика маленькую дырочку. Когда он вынул буравчик, наружу заструился песок.

— Так, — сказал Касперль с удовлетворением, — это мы вроде бы устроили!

Своим карманным ножом он заострил спичку и заткнул ею только что проделанную дыру. Сеппель с недоумением наблюдал за ним.