Касперль и его приятель Сеппель рыбачили на городском ручье, однако они ничего не выловили, кроме старой сбивалки для крема да пустой бутылки из-под уксуса. Сбивалку они снова бросили в воду, а бутылку оставили. «Потому что, — сказал Касперль, — мы сможем соорудить из нее бутылочную почту, если нам это понадобится».

Как и каждый четверг, они без опоздания явились бы к столу, когда бы не попали по дороге в удивительную историю.

Проходя по Рыночной площади, они услышали приглушенные крики, доносившиеся из пожарного депо.

— Неужели? — сказал Касперль. — Похоже, у Хотценплотца выдался трудный денек. Послушай только, как он ругается и бранится!

— Он не ругается, — возразил Сеппель, — он взывает о помощи. У него, наверно, зуб разболелся или рези в животе.

С тех пор как произошла история с бабушкиной кофейной мельницей, у Касперля не было настроения жалеть Хотценплотца.

— Хочется надеяться, что у него и рези в животе, и зуб разболелся, — высказал он свое мнение, — да вдобавок еще на каждом пальце ноги по паре мозолей! — Однако, несмотря на это, он вместе с Сеппелем побежал к пожарному депо, чтобы послушать, что все это значило.

В пожарном депо было одно-единственное небольшое окно, на котором, само собой, разумеется, имелась решетка. Встав под самым окном, можно было весьма отчетливо расслышать глухие крики.